Работа посвящена рассмотрению сложной проблемы, которая обратила на себя внимание исследователей сравнительно недавно (в 70-х √ 80-х гг.),═ и серьезная разработка которой практически только началась. Ранее проблема мистифицирования творчества решалась преимущественно путем жесткого разделения и противопоставления творческого и нетворческого в науке и искусстве. Новизна представленного исследования состоит в выдвижении и обосновании гипотезы о том, что мистифицирование √ непременный аспект бытия самого творчества. В статье намечаются пути мистифицирования и указываются некоторые факторы, от которых оно зависит.═ Автор называет причины возникновения многочисленных мифов о творчестве и═ прослеживает путь превращения творчества в псевдотворчество в процессе социального освоения новой идеи.═
Проводимые в XX в. моно - и полидисциплинарные исследования творчества показали, что оно может быть определено, объяснено и понято только в поле═ двух полярных смысловых сфер. Одна из них включает в себя понятия новизны,═ случайности, индивидуальности, уникальности и т.п.,═ другая ╬ социально - нормирующие критерии (признанность, обязательность, общезначимость и т.д.).═ Как указывают исследователи, вне таких смысловых областей исследование творчества или бесполезно, или невозможно[1].═ Изучение и понимание творчества в пределах только одной (социальной или психологической) понятийной области заводит═ исследователя в тупик, порождает вместе с множеством сложнообъяснимых парадоксов многочисленные мифы, домыслы,═ слухи, которыми творчество сопровождается на протяжении уже нескольких тысячелетий. В═ формировании многих мифов немалую роль сыграла и наука,═ но═ то,═ что═ наукой═ было═ отвергнуто, в массовом сознании закрепилось и получило широкое распространение. В свою очередь, некоторые мифы часто превращались в скрытые предпосылки научного исследования творчества.
Пожалуй, миф о сверхъестественной природе творчества - наиболее древний, его истоки обнаруживаются еще в дионисийских мифах, а позднее √ в философии Платона. Рождение прекрасных поэтических произведений, приводивших древних греков в возвышен╜ное, экстатическое состояние, приписывалось ка╜кой-то особой чудесной божественной силе. Объяснение творческой активности какими-то известными причинами,═ силами и природой самого чело╜века казалось невозможным:═ слишком уж отличались действия и поведение поэта, слагающего стихи, от иных состояний его бытия.═ В такие моменты поэт вдруг начинал говорить будто совсем другим языком,═ к его голосу присоединялся═ как═ бы совсем другой голос. Что же это, как не голос божества? Внезапность появления новой мысли, кажущаяся═ ═бездеятельность и ╚легкость╩ творчества будто бы подтверждают этот миф, отражающийся как в разговорном языке (╚снизошла╩ или ╚осенила╩ идея), так и в научной терминологии (╚озарение╩, ╚вдохновение╩═ и т.п.).═ Основания творчества отыскиваются вне человека - в Боге,═ ╚воздействии космоса╩ и т.п., творчество выводится за рамки и психологической, и социальной сферы и, тем самым, отчуждается от человека. Иногда этот миф вольно или невольно культивируется самими художниками, ведь он дает человеку возможность чувствовать себя не просто особенным, исключительным, но еще и богоизбранным.═
Не менее популярен миф (тоже идущий из античности) о патологичности творчества. Он возникает, в противоположность предыдущему,═ из абсолютизации сферы уникальности и случайности в понимании творчества: деятельности приписывается творческий характер по признакам необычности, редкости, странности реакции; творческое отождествляется с необычным. Древний ╚платоновский╩ миф сработал═ и в экспериментальной психологии, прежде всего в тестологии, где акцент сдвигается с изучения творческого процесса на творческую личность, и речь идет уже не об эпизодических актах поведения в ограниченном ситуационном поле, а о стабильных свойствах человека, присущих ему как таковому, независимо от конкретных условий деятельности. Вопрос о том, является деятельность творческой или нет, решается лишь на основании необычности═ реакций человека сравнительно с реакциями других тестируемых лиц. Суждение о творческом потенциале личности выносятся по одному признаку - степени отдаленности от того, как реагирует на задачу множество других случайно подобранных испытуемых. Чем дальше от поведения большинства, тем ╚более творческим╩ является данный индивид.
Подобное представление весьма влиятельно и часто придает творчеству оттенок ╚непогрешимости╩, превращаясь в культ творчества: творчество ни перед чем не склоняется почтительно, через что угодно может переступить, ему ╚все дозволено╩, поскольку оно ╚безнормно╩[2].═
Из укоренившихся представлений о ╚странной╩ природе творчества и вырастают разнообразнейшие сопоставления творчества с психической или физиологической патологией,═ для чего действительно есть некоторые основания. Известно, например, что процесс творчества сопровождается иногда странными видениями и ощущениями. Многие художники настолько перевоплощались в своих героев, что начинали воспринимать их как конкретных людей или отождествляли их с собственной личностью. Г. П. Данилевскому, например, казалось, что не у Мировича (╚Мирович╩) отрубают голову, а его самого положили на плаху; Суриков почти физически ощущал муки стрельца, которого ведут на казнь; Флобер чувствовал на языке вкус мышьяка, которым отравилась Эмма Бовари; Микеланджело увидел однажды таинственный треугольный знак с тремя лучами, который он тут же принялся рисовать, когда он закончил, знак исчез; Крамской по время работы над картиной ╚Христос в пустыне╩ вдруг неожиданно увидел фигуру, сидящую в глубоком раздумье. Галлюцинации посещали Данте, Гофмана, Шумана, Мопассана, Достоевского, Вагнера и др.[3]
Платон, рассматривая творчество как вид одержимости и исступления (mania), приравнивал поэта к жрецу, воодушевленному идеями, ниспосланными богом. Попытки отождествления гениальности с безумием, появившиеся в психологии начала XX в. (Ч.Ломброзо и др.[4]),═ лишили платоновскую концепцию какой-либо сакральности и возвышенного смысла. Несмотря на резкую критику со стороны сторонников самых разных взглядов и═ направлений, различные интерпретации этого мифа можно встретить по сей день. И в широкой публике, и среди ученых, и среди самих художников порой раздаются утверждения о патологичной природе творчества, например: ╚Каждый настоящий писатель, конечно же, психолог, но сам √ больной╩[5].
При разрушении целостного социально - психологического рассмотрения творчества возникают достаточно жизнеспособные ╚интерналистские╩ и ╚экстерналистские╩ мифы. ╚Интерналистские╩ мифы, часто составляющие основу психологических исследований творчества, представляют этот феномен только как спонтанность и новообразование, никак не связанное с социо-культурным контекстом. Очень часто этот миф способствует широчайшей мистификации═ творчества в областях беспредметной (абстрактной) живописи, поэзии, музыки. Бесчисленные и абсолютно произвольные варианты цветовых или звуковых сочетаний всегда могут быть новыми, но не всегда творческими. Основу ╚экстерналистских╩ мифов составляют суждения о том, что═ направление и содержание творческой деятельности определяются, напротив,═ исключительно социально - экономическими факторами.
Разрыв целостной деятельности на сознательную и бессознательную компоненты порождает свои мифы, например, об═ исключительной логичности творчества (╚необеконианский миф╩[6])═ или═ миф о═ суверенитете интуиции в процессе возникновения и становления новой идеи.
Разнообразные мифы═ о творчестве рождаются, таким образом, из разрыва единства когнитивного, социального, психологического планов творчества. По-видимому, основной причиной возникновения мифов являются изменчивость и загадочность творчества, осложняющие его исследования. Поэтому творчество и превращается в чудо, а миф ≈ это попытка превращения чуда в нечто постигаемое.
Формирование мифов о творчестве и обо всем, что с ним связано (о творческой деятельности, творческой личности, таланте и пр.), возникновение разного рода слухов, домыслов, предрассудков и т.д., складывание стереотипов и штампов в исследованиях творчества √ лишь один из путей мистифицирования творчества. Он связан с попытками понимания и объяснения творчества, поэтому назовем этот путь ╚гносеологическим╩. Другой путь - ╚онтологический╩, это путь необходимого превращения творчества в псевдотворчество и затем в стандартный способ действия.
Из того, что творчество может быть объяснено и понято только в поле═ взаимодействия двух полярных смысловых сфер, следует, что творчество √ это результат сложнейшего процесса взаимодействия индивидуального и социального. Человеческая деятельность a priori не является творческой, но становится творческой тогда, когда порожденный ею результат оказывается новым не только для самого субъекта деятельности, но и социально новым, что означает преобразование (в большей или меньшей степени) одной из парадигмальных социо-культурных систем. Момент преобразования, таким образом,═ -═ непременный═ атрибут творчества. Произошедшее изменение той или иной парадигмы не══ всегда═ социально═ осознано,═ как═ правило,═ социальное признание новизны,═ уже═ ставшей═ креативной,═ запаздывает.═ Результат человеческой деятельности═ называют═ творческим═ уже═ после═ того, как фактически момент творчества═ случился. Социальная адаптация к новому результату есть одновременно социальное═ осознание случившегося преобразования. Мы полагаем, что во══ время══ социального══ освоения нового результата неизбежно мистифицирование творчества,══ т.е. превращение его═ в═ псевдотворчество, лишенного продуктивных элементов. В псевдотворчестве происходит имитация творческого поиска,══ его═ результаты в действительности не═ обладают═ новизной ╚первоначальной степени╩,═ оказываются══ подделками и фикциями═ творчества. Мистифицирование═ заключается в том, что творчеством в течение некоторого времени называют═ результат или способ деятельности, некогда новый, но постепенно теряющий свою новизну,═ все более стандартизирующийся по═ мере═ социального освоения. Параллельно с постепенным превращением из уникальной новизны в способ стандартного действия, он становится ╚моделью═ творчества╩,═ ╚образцом для подражания╩. Новая идея,═ однажды родившись,═ проходит долгий и сложный путь к моменту обретения социальной значимости и, затем, к социальному признанию,═ после чего творческая находка (новая идея, новое произведение, новый метод) становится общим достоянием и переходит в массовое использование,═ превращается на какое-то время в эталон, стереотип ╚творческой деятельности╩: появляются ╚творческие сюжеты╩, ╚творческие темы╩ и т.д. Результатом массового применения появившегося шаблона оказывается чаще всего не произведение искусства,═ а суррогат, как после счастливой находки золотого самородка удачливым и умелым═ стара╜телем,═ тысячи═ охотников используют его инструменты и методы,═ но результатом их поиска оказывается только пустая порода. Произведения искусства, созданные по ╚правильной╩ схеме и═ безукоризненные═ по═ форме,═ лишь имитируют творчество.
Есть много ╚схем творчества╩,═ ╚творческих штампов╩, и художник обращается часто именно к ним,═ ведь схема удобна:═ она уже опробована, отработана, признана, ее применение защищает от случайнос╜тей и гарантирует успех у публики,═ т.к. именно эта схема, это решение в данный момент является ╚творческим╩. Но как═ раз═ в этом-то и заключается опасность для настоящего искусства и творчества, поскольку ╚все удобное мешает искусству╩, схема ╚гнет автора═ в бараний рог╩, несет в себе ╚заданность,═ из которой не выпрыгнуть╩ (В.М.Шукшин).
С развитием техники коммуникации изменяются возможности═ для═ мистифицирования. С появлением массовой трансляции, расширением возможностей репродукции и═ тиражирования,═ записанное═ писателем═ и═ композитором произведение превращается═ из═ абсолютно═ уникального═ в═ относительно═ уникальное, поскольку══ оно══ допускает бесконечное═ число═ различных═ воспроизведений═ -══ интерпретаций.══ В результате══ многократно══ увеличиваются══ возможности═ стандартизации творчества;═ гораздо быстрее═ происходит═ социальное═ освоение═ нового результата, скорее складывается═ ╚творческий═ стандарт╩;══ социум═ становится═ более═ подготовленным и═ ╚привычным╩ к новизне,═ и творчеством может стать только ╚более═ значительная╩ новизна. Вместе с тем изменяются условия для мистифицирования, оно становится более массовым, творческие подделки имеют большее распространение, хотя существуют в течение меньшего времени.
Аналогией, поясняющей феномен мистифицирования творчества, может служить весьма распространенное явление √ синтаксически правильная, но бессмысленная речь. Синтаксически═ правильные═ тексты═ порой═ лишены═ всякой═ семантики═ и все-таки создают иллюзию осмысленности,═ видимость═ содержания. Как безупречная══ грамматическая══ форма══ изложения══ маскирует═ пустоту, так следование ╚творческим схемам╩, складывающимся в социо-культурной системе в процессе социального освоения творчества, порождает псевдотворчество. Разумеется, существует некоторый предел стандартизации, за которым творчество окончательно превращается в стандарт, и его мистифицирование прекращается.
Мы должны смириться с тем,═ что═ нет═ практической═ возможности═ разделения═ творчества═ и псевдотворчества.══ Творчество══ невозможно══ без═ мистифицирования, иначе оно не будет творчеством в полном смысле. Мистификация творчества √ свидетельство случившегося изменения в той или иной социокультурной парадигме, т.е. свидетельство случившегося творчества. Мистифицирование или, по крайней мере, возможность мистифицирования является одним из условий социального бытия творчества.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Такой═ вывод═ сделан в работах М.Г. Ярошевского (Социальные и психологические координаты научного творчества / Вопросы философии,═ 12, 1995), Б.М. Рунина (Творческий процесс в эволюционном аспекте / Художественное и научное творчество, Л., 1972), К.С.Пигрова (Научно √ техническое творчество. Л., 1979) и др.
2. На ╚культ креативности╩ указывал Г.С.Батищев (Творчество с собственно философской точки зрения / Наука и творчество. Ярославль, 1986)
3. Подробнее об этом см. А.Н.Лук. Мышление и творчество.М.,1976 и Е.С.Громов. Художественное творчество, М., 1970
4. В какой-то степени этот миф нашел отражение и в исследованиях З.Фрейда, для которого творчество по своей природе подобно неврозу и является═ сублимированием═ глубинных сексуальных комплексов, а художественный талант есть врожденное умение сублимировать особым образом.
5. В.М.Шукшин. Я пришел дать вам волю: Роман. Публицистика. Барнаул, 1991. с.466
6.Термин принадлежит М.Г. Ярошевскому (Социальные и психологические координаты научного творчества / Вопросы философии,═ 12, 1995)