(опублик.: Мир культуры // Труды Государственной академии славянской культуры. Вып. II. М., 2000. С. 92 - 106.)
═ Объективная трудность писания коллективных трудов и особенно трудов по культуре заключается в том, что у каждого имеющего достаточный опыт работы исследователя имеется своя система представлений об основных параметрах всей гуманитарной сферы. Естественно, что он опирается на опыт своих коллег и предшественников, или по крайней мере как-то учитывает его, но в целом имеет свои представления, которые иногда более, иногда менее, но расходятся с пониманием основных проблем и понятий других исследователей. Поэтому фактически любое серьезное исследование по основным вопросам культуры должно иметь свой лексикон, основных понятий и определений. Тем более, если речь идет об учебнике или учебном пособии.
═══ Вот, передо мной поставлена задача ясно и понятно определить место эстетического в культуре. Вроде бы простая задача для человека, который не первый год размышляет и пишет по вопросам культуры, эстетики, искусства. Однако, проста она только для дилетанта. Специалист же знает, что труднее этой задачи сегодня, пожалуй,═ и не сыщется в гуманитарных науках. Ибо здесь, из двух компонетов оба в силу своей сложности и принципиальной неформализуемоcти не поддаются однозначному вербальному определению. Отсюда, сколько существует попыток═ их═ дефинирования, столько и дефиниций, которые, как правило, не совпадают друг с другом, часто противоречат друг другу и вроде бы даже отрицают друг друга. Поэтому и исследование, и тем более═ учебное пособие по культуре должно быть в идеале написано одним автором. Конечно, оно всегда будет в определенной мере субъективно, но оно будет, если это достаточно образованный автор, хотя бы целостно в концептуальном смысле.
══ Сегодня же мы по целому ряду объективных, да и субъективных причин═ вынуждены создавать своего рода постмодернистстскую мозаику, в которой каждая глава (а скорее - статья) имеет некое свое самостоятельное значение, сомозамкнута и довлеет только себе. Ибо прежде всего в главном пункте - понимании культуры, я думаю, что большинство авторов данного труда не имеют единой═ концепции, да она сегодня и в принципе═ вряд ли возможна.═ Отсюда и все параметры культуры, и все околокультурное поле,═ и связанные с ними смыслы у каждого автора будут свои═ и это, соответственно, потребует от═ него, если он желает быть правильно понятым читателями,═ хотя бы кратких═ предварительных,═ рабочих дефиниций основных употребляемых понятий.═ Прежде всего это касается самого термина культура.
════ Собственно для меня здесь вроде бы нет проблемы, хотя уверен, что это понимание, в общем-то отнюдь и не оригинальное═ и даже почти очевидное, вряд ли совпадет с представлениями═ большинства═ авторов этой═ книги. В моем понимании═ культура - это сфера деятельности человека, включая и ее═ результаты, инициируемая и направляемая═ Духом,═ и, соответственно,═ ориентированная═ (осознанно или═ неосознанно) только и исключительно═ на═ позитивную, духовно═ наполненную жизнь. ═Более широкая сфера деятельности человека, как═ homo═ sapiens , наделенного свободной волей═ и постоянно совершенствующегося на путях═ рационально-научно-технических═ достижений обозначается мной как ═цивилизация.══ Таким образом,═ культура является составной частью цивилизации , ее главной частью,═ ибо она оплодотворена объективно бытийствующим Духом и направлена исключительно на развитие и осуществление духовных интенций человека и организацию всей его жизни вокруг и в тесной связи с этими интенциями. Естественно, что из сферы культуры не исключается деятельность человека, направленная на удовлетворение его материальных потребностей, коль скоро человек - существо духовно-материальное. Однако═ культура предполагает именно духовные приоритеты.═ Эту культуру я называю Культурой, в отличие от иных употреблений этого термина (например, культура обработки почвы,═ сельскохозяйственная культура и т.п.).═ В данном очерке речь идет только об этой Культуре с большой буквы, однако, чтобы не вносить разнобой в общую стилистику книги, в дальнейшем эта ⌠большая буква■ не употребляется, но везде подразумевается.
══ В отличие от культуры═ в цивилизации отсутствуют духовные═ приоритеты.═ Более того материальная сфера в цивилизационных процессах стоит на первом плане.═ Именно поэтому достижения цивилизации часто используются или даже создаются во вред человеку, в то время как феномены и процессы культуры в принципе не могут быть вредными для человека ни в каком плане.
════ ═Уже отсюда становится ясно, что сфера эстетического принадлежит культуре,═ хотя═ и вне-культурные достижения цивилизации═ могут использоваться и используются в ней, например, в искусстве, в качестве материала и средств.
════ Теперь, переходя непосредственно к теме этого очерка,═ отмечу, что в понимании эстетического не меньше разнообразия и разнотолков, чем в понимании самого феномена культуры.═ Поэтому мне хотелось бы, чтобы более ясен был ход═ моих дальнейших═ рассуждений и дефиниций,═ привести═ сначала═ несколько авторитетных для меня суждений наших предшественников в этой сфере.
═══ Напомню, что эстетика как наука философского цикла самоопределилась сравнительно═ недавно, хотя собственно эстетическое сознание присуще культуре изначально, а история эстетической мысли уходит своими корнями в далекую древность[1].═ Однако впервые сам термин═ "эстетика" (от греческого aisthetikos - чувственный)═ ввел в употребление немецкий философ Александр Баумгартен (1714-1762) в своей двухтомной работе "Aesthetica", опубликованной в 1750-58гг.═ У него этим термином обозначена наука о низшем уровне познания - чувственном познании, в отличие от высшего - логики.═ Если логические суждения, в его понимании, покоятся на ясных отчетливых представлениях, то "чувственные" (эстетические) - на смутных.═ Первые - это суждения разума; вторые - суждения вкуса.═ Эстетические суждения предшествуют логическим.═ Их предмет - прекрасное, а предмет логических суждений - истина.═ Отсюда к эстетике Баумгартен отнес и всю философию искусства, предметом которого он так же считал прекрасное. Эти идеи по-своему развивали затем Кант и Гегель.
═══ Представление об эстетике как части гносеологии, а об эстетическом (которое долгое время отождествлялось с прекрасным)═ как═ о низшей ступени познания были популярны в философии и в XIX в., и═ у некоторых философов═ в XX вв.══ Однако уже Кант сделал существенный шаг в развитии═ представлений Баумгартена, посвятив эстетике свою третью "критику" - "Критику способности суждения", как бы снимая в ней некий внутренний антиномизм чистого разума и практического разума, то есть замыкая и завершая ею (эстетикой) свою философскую систему.═ У него эстетическое определяется как═ незаинтересованное (не основанное ни на каком утилитарном интересе)═ внепонятийное суждение вкуса на основе чувства удовольствия или неудовольствия.═ "Предмет такого удовольствия называется прекрасным".═ "Суждение называется эстетическим именно потому, - пишет Кант, - что определяющее основание его есть не понятие, а чувство (внутреннее чувство) упомянутой гармонии в игре душевных сил, коль скоро ее можно ощущать." "Прекрасно то, что познается без [посредства] понятия как предмет необходимого удовольствия".═ На одном уровне с прекрасным Кант рассматривает в сфере эстетического и возвышенное, при этом, если основания для прекрасного он═ усматривает как в объекте (например в природе), так и в субъекте, то основание для возвышенного - только в субъекте.═ Таким образом,═ выделяя главное, у Канта эстетическое определяется═ через═ субъективное═ восприятие,══ чувство удовольствия,═ игру душевных сил, отсутствие какого-либо утилитарного отношения к объекту.
═════ Из западных исследователей я обращаю еще внимание на итальянского ученого начала нашего столетия Бенедетто Кроче, который═ понимал эстетику как науку о выражении, ═"об интуитивном или выразительном познании"[2].═ Здесь для меня существен именно аспект выражения, который предполагает═ особый знаково-семиотический характер эстетического; однако заостренный гносеологизм эстетики Кроче представляется мне дискуссионным.
══ В русской культуре я обратил бы внимание, прежде всего на "эстетизм" писателя и мыслителя прошлого столетия Константина Леонтьева (1831-1891).═ Одним из немногих в истории культуры он ясно осознал, что красота, эстетическое в природе и в искусстве отнюдь не простая видимость и дополнительное или излишнее украшательство, но - "видное, наружное выражение самой внутренней, сокровенной жизни духа", что именно эстетика, а не мораль и даже не религия является "мерилом наилучшим для истории и жизни",═ а эстетический критерий (эстетическое для него традиционно тождественно с красотой) есть наиболее универсальная характеристика бытия.═ Пережив сильный духовно-религиозный перелом, он к концу жизни пришел к полному противопоставлению эстетического и религиозного,═ осознав эстетизм культуры как "изящную безнравственность",═ которой он противопоставил "поэзию религии православной со всей ее обрядностью и со всеми "коррективами" ее духа".═ Трагизм его жизненной и мировоззренческой позиции заключался в том, что, приняв под конец жизни монашеский постриг и порвав с мирской культурой,═ он тем не менее интуитивно ощущал, что "более или менее удачная повсеместная проповедь христианства" может привести к "угасанию эстетики жизни на земле, то есть к угасанию самой жизни",═ и мучительно переживал это неразрешимое, в его понимании, противоречие.══ Сочувственно относясь к этой трагической личность, нельзя не удивиться его странному пониманию отношения христианства и эстетического.═ Вся история христианства, весь христианский культ теснейшим образом переплетены с эстетическим, художественным, искусством и ни в коей мере не отрицают эстетическое в его сущности.═ Как этого не видел столь интересный мыслитель и писатель, трудно понять. Другой вопрос, что христианство принимало в истории культуры и принимает ныне далеко не все в сфере эстетического и искусства, а некоторые ригористы среди монашества действительно отрицали почти всю сферу чувственно воспринимаемого эстетического. Однако, как мы увидим далее, и самый строгий монашеский ригоризм в сущности опирался тоже на одну из форм эстетического.
════ В полемике с Леонтьевым определил свою эстетическую позицию крупнейший русский богослов и философ начала нашего столетия о. Павел Флоренский.═ Ее, как и позицию Леонтьева, он обозначает как "религиозный эстетизм", используя═ это понятие исключительно в позитивном смысле.═ Однако он резко разграничивает эти позиции, исходя, как мне представляется, из недостаточно точного знания эстетики Леонтьева.═ Создается впечатление, что он судит о ней по вторичной литературе, а не по оригинальным текстам самого Леонтьева.═ Для нас в данном случае важна не сама эта полемика, а позиция Флоренского, которая сформулирована в ней наиболее четко.
══════ В одной из главных своих богословских работ "Столп и утверждение истины" он писал:═ "Таким образом, для К.Н.Леонтьева "эстетичность" есть самый═══ о б щ и й═ признак; но, для автора этой книги, он - самый═ г л у б о к и й . Т а м═ красота - лишь оболочка, наиболее внешний из различных═ "п р о д л ь н ы х " слоев бытия; а═ т у т═ - она не один из многих продольных слоев, а сила, пронизывающая═ в с е═ слои═ п о п е р е к.═ Там красота═ д а л е е══ всего от религии, а тут она═ б о л е е═ всего выражается в религии. Там жизнепонимание атеистическое или почти атеистическое; тут же - Бог и есть Высшая═ Красота, чрез причастие к Которой все делается прекрасным. <...>═ Все прекрасно в личности, когда она обращена к Богу, и все безобразно, когда она отвращена от Бога.═ И тогда как у Леотьева красота почти отождествляется с геенной, с небытием, со смертью, в этой книге красота есть Красота и понимается как Жизнь, как Творчество, как Реальность".═ Еще раз напомнив, что понимание эстетики Леонтьева Флоренским мне представляется далеко═ не соответствующим действительности,═ ибо их позиции в этом вопросе значительно ближе друг к другу, чем казалось о.Павлу,═ я хочу подчеркнуть глубокое проникновение Флоренского в суть эстетического и особенно - мудрое понимание им места эстетического в культуре.[3]
════ И, наконец, имеет смысл привести еще лаконичную формулировку одного из крупнейших мыслителей уже почти нашего времени, последователя Вл.Соловьева и современника П.Флоренского, которому однако посчастливилось выжить в период "рубки леса", А.Ф.Лосева.═ Посвятивший═ практически всю свою жизнь изучению, прежде всего,═ эстетического и его места в культуре, он в последние годы жизни остановился на следующем определении: "...эстетическое есть выражение той или иной предметности, данной как самодовлеющая созерцательная ценность и обработанной как сгусток общественно-исторических отношений."
══ ═══Теперь мне легче перейти и к изложению собственной позиции, которая в основном опирается на приведенные взгляды этих выдающихся представителей эстетической мысли и в чем-то, может быть, немного развивает их , или скорее - систематизирует в несколько ином ракурсе, чем у каждого из них.═ Многолетний личный опыт изучения истории культуры, искусства, философской и богословской мысли привел меня к убеждению, что категория эстетического═ выражает и обозначает═ не нечто, принадлежащее только объекту или только субъекту, но определенную систему их взаимоотношений.═ Именно, к═ сфере эстетического ═относятся все компоненты системы ═неутилитарных ═взаимоотношений субъекта и объекта (природного, культурного, социального,═ материального или духовного), в результате которых═ субъект═ испытывает духовное наслаждение.═ Суть этих взаимоотношений сводится к тому,═ что в субъекте инициируется═ свободная игра═ душевных═ или духовных сил ═на основе═ или выражения ═некоторого смысла в чувственно воспринимаемых═ формах,═ или══ самодовлеющего созерцания ═субъектомнекоего объекта (материального или духовного, вне или внутри субъекта).═ Духовное наслаждение (в пределе - эстетический катарсис)═ свидетельствует о том, что состоялся духовный контакт субъекта и объекта эстетического отношения;══ о сверхразумном узрении субъектом в эстетическом объекте и через его посредство сущностных основ бытия, сокровенных истин Духа, неуловимых законов жизни═ во всей ее целостности, совершенстве, глубинной гармонии всех компонентов; об осуществлении в конце концов духовного контакта с Универсумом ( а для верующего человека - с Богом, Духом), о прорыве потока времени и, хотя бы мгновенном, выходе в вечность, или точнее - об ощущении себя причастным вечности и бытию.
═══════ Эстетическое, таким образом,═ не является ни онтологической, ни гносеологической, ни психологической, ни какой-либо иной═ категорией, кроме как собственно эстетической, т.е. - главной категорией науки эстетики,═ не сводимой ни к одной из указанных дисциплин, но использующей их опыт и наработки в своих целях.══ Положенное═ вроде бы в основание═ данного определения понятие═ духовного═ наслаждения, ═то есть чисто психологическая характеристика,═ не является сущностной основой эстетического, но - лишь═ главным показателем, сигналом, знаком того, что эстетическое отношение,═ эстетический контакт, эстетическая акция═ имели место, состоялись.═ ═══
══ ══Из этого дескриптивного определия эстетического уже═ отчасти видны═ место и функции═ эстетического в культуре, и становится понятным, между прочим, насколько глубоко и точно почувствовал эстетическое о.Павел Флоренский.═ Практически все бытие человека в культуре, его деятельность в культуре, а иногда даже и в более широком контексте бытия, оказываются пронизанными эстетической феноменологий.
═Ясно, что квинтэссенция эстетических отношений связана со сферой искусства, где эстетическое функционирует в виде художественного, художественности, художественной формы.═ То, что мы сегодня называем искусством, то есть некая специальная деятельность (и ее результаты ), направленная прежде всего на создание и выражение эстетического ( или красоты, прекрасного, как выражалась новоевропейская эстетика) и что было осознанно всего несколько столетий назад под видом изящных искусств,═ имеет долгую историю, восходящую практически═ к истокам самой культуры, но далеко не всегда было выделено из утилитарно-бытовой или культово-религиозной деятельности в качестве самостоятельного и самоценного вида.
══ ════В истории культуры искусства (в новоевропейском понимании этого слова, ибо в античности и в средние века под искусствами понимали практически все науки и═ многие ремесла)═ возникли вроде бы не только для выражения прекрасного или удовлетворения эстетической потребности человека. Они были прежде всего связаны с сакрально-культовыми действами═ и утилитарно-практической деятельностью;═ были═ ориентированы на их реализацию, но при этом интуитивно акцент делался именно на их эстетической (художественной) сущности.═ Уже в глубокой древности═ ощущали, а со времен греческой═ классики и понимали, что красота, прекрасное, ритмика, образность и т.п. - то есть все специфические особенности художественного языка искусства═ доставляли людям удовольствие и тем самым облегчали ту или иную деятельность, привлекали людей к культовым действам, обрядам и т.п.═ Не зная механизма и специфики═ воздействия эстетических феноменов, люди с древности эмпирическим путем научились хорошо и эффективно использовать их.
════ Орнаментика, музыка, танцы, изобразительные и словесные искусства (красноречие, поэзия), всевозможные зрелища (позже - театр), косметические искусства с древности играли в культуре (то есть в культурах практически всех известных нам цивилизаций) значительную роль.═ Смысл этой роли, правда, практически никогда до нашего столетия включительно не осознавался адекватно. Считали, что искусства - это некое необязательное, бесполезное, но приятное дополнение к серьезным (то есть практическим, прагматическим, утилитарным), ⌠полезным■ делам,═ что-то вроде меда, которым врачи в древности смазывали края чашки, из которой давали детям горькое лекарство.═ Вместе со сладко-бесполезным легче проглатывается и горько-полезное.═ Однако всем известно, что взрослые спокойно пьют горькое лекарство (и даже не только лекарство) и без меда, а вот без искусств в истории человечества пока не обнаружено ни одной культуры, ни одной цивилизации.══ Это означает, очевидно, что без искусства, то есть без эстетических феноменов и отношений культура, да и человечество в целом существовать не в состоянии, что, как мы помним, хорошо почувствовал еще К.Леонтьев.
════ В искусстве эстетическое сознание выражается в═ наиболее концентрированном═ виде, хотя при его создании художественность произведения далеко не всегда являлась главной целью═ его творцов или заказчиков.═ Тем не менее именно благодаря ей (и за нее) ценилось═ произведение искусства, ибо только высоко художественные произведения объективно были в состоянии выполнить предназначенные им самой культурой (или выражающемся в ней и через нее Духом) функции, только они высоко оценивались (как правило на основе интуитивных критериев) современниками и только они в конце концов вошли в сокровищницу человеческой культуры,═ являясь═ истинными художественно-эстетическими феноменами.
═════ Поле искусств в истории культуры обширно и многообразно. И резонно спросить, неужели орнамент на какой-нибудь табакерке, татуировка на теле африканца, косметика светской красавицы,═ легкая танцевальная мелодия, фривольные сценки в живописи художников XVIIIв. и православная икона═ имеют что-то общее и могут быть хотя бы в какой-то плоскости поставлены в один ряд. Да, имеют и могут быть поставлены.═ При одном, конечно, условии, что все они являются истинными произведениями искусства, т.е. являются художественными═ произведениями, или - эстетическими феноменами .═ В этом случае они предстают выразителями некоего смысла, объектами═ неутилитарного созерцания , а может быть и медитации ═и доставляют созерцающему их духовное наслаждение.══ Именно тогда они все являются эстетическими объектами, выполняют свою основную функцию духовного контакта и могут быть только в этой (эстетической) плоскости поставлены в один ряд. Ясно, что уровень эстетического, степень осуществления контакта и возведения человека в духовные сферы═ во всех этих и других случаях с произведениями искусства будут существенно различными,═ это однако не меняет сути.═ Главным в любых настоящих произведениях всех видов искусства (независимо от того, с какой целью они создавались и какие функции были призваны выполнять в своей культуре в момент их включения в нее)═ является их художественная ценность, т.е. - эстетическая функция, с помощью которой они и выполняли остальные, как правило, утилитарно-прикладные или культовые функции.
═══ В связи со сказанным вполне естественно возникает вопрос об уровне эстетического в том или ином виде, жанре и т.п. разновидностях═ искусства. Это большая и сложная проблема, которой не место здесь подробно═ заниматься.═ По существу же можно только сказать, что, как это видно═ из самого определения эстетического, строгих═ критериев "измерения" уровней эстетического не существует и принципиально существовать не может, ибо эстетическое является характеристикой взаимоотношения субъекта и объекта, а так как субъективный═ компонент принципиально вариативен (все субъекты эстетического восприятия или творчества отличны друг от друга массой параметров), то и не может существовать объективного критерия для уровня эстетического.═ Однако порядок (в математическом смысле этого слова) эстетического уровня того или иного произведения, вида, жанра искусства может быть с большей или меньшей долей вероятности выявлен═ на основе═ эмпирико-статистических исследований (для определенной культуры, естественно, т.е. для определенной группы или класса субъектов восприятия) или интуитивных узрений и суждений═ профессионалов-эстетиков, искусствоведов, самих═ художников═ (хотя═ у последней группы интуитивные критерии оценки уровня художественности или эстетического, часто и достаточно высоки, но сильно субъективизированы и имеют═ нередко узкую направленность в пределах их профессионального дара).
═════ Например, более-менее очевидно,═ что для художественно образованного═ или просто художественно восприимчивого человека православной культуры уровень эстетического в высокохудожественных═ древнерусских иконах значительно выше, чем в расписанной ложке или в живописи Леонардо, скульптуре Микельанджело и т.п.═ Однако уже для современного эстетически восприимчивого человека (даже и православного)═ может возникнуть закономерный вопрос о соотносимости═ уровней эстетического в той же средневековой иконе и, например,═ в живописи В.Кандинского или К.Малевича, музыке О. Мессиана и т.п.═ А для художественно одаренного китайца или представителя мусульманской культуры уровень эстетического в калиграфии ( для одного - иероглифов, для другого - арабской вязи) окажется значительно более высоким, чем в той же древнерусской иконе.═ И объективно это совершенно закономерно и отражает специфику (а заодно и трудность ее понимания) эстетического и его функционирования в культуре.
════ Искусство главный, но далеко не единственный носитель эстетического в культуре.═ Им практически охвачены в той или иной мере все ее фенномены и, более того, эстетическое начало пронизывает всю цивилизацию, то есть сопутствует фактически любой деятельности человека.═ Прежде всего можно указать на игровой принцип, как наиболее общий для═ всех сфер культуры.═ То, что настоящая игра имеет тесную связь с эстетическим, это кажется очевидным, ибо игра, прежде всего, неутилитарна и доставляет и ее участникам и ее зрителям удовольствие.═ И, я думаю, что игра и возникла-то объективно из необходимости удовлетворения эстетической потребности человека, хотя и осмысливалась долгое время по-разному. Да и ныне, видимо, далеко не все культурологи согласятся со мной.═ Ну, тем хуже для них.
═══ Другое дело, что игра, во-первых, не сводится только к эстетической функции (да собственно исключительно к этой функциии не сводится вообще ничто в культуре, за исключением, пожалуй, только декоративного, да ювелирного искусств), во-вторых, разные типы игр обладают разным уровнем эстетического.═ В игре, например, может наличествовать достаточно сильный (хотя и не всегда осознаваемый как таковой) элемент моделирования реального поведения людей в определенных ситуациях, который способствует выработке соответствующих поведенческих стериотипов и навыков.═ Далее, важнейший компонент игры - соревновательный элемент, азарт, стремление любой ценой победить,═ то есть своего рода специфический утилитаризм,═ возбуждение нездоровых страстей и т.п. , которые тоже не вписываются, конечно, в сферу эстетического.═ И тем не менее, основу игры составляет эстетическое начало.═ При этом диапазон его в различных видах велик (как и в искусстве, где, кстати, игровой элемент тоже играет важную, а в некоторых видах и главную роль) - от самого минимального и═ примитивного, например,═ в спортивных состязаниях, гольфе,═ футболе, хоккее═ до утонченно-рафинированного,═ например, в шахматах или в пределе мыслимых игр - Игре в бисер, созданной воображением Германа Гессе.
══ Многими мыслителями, начиная с Шеллинга и кончая═ Йоханом Хейзингой, показано, что игровой (и именно неутилитарный, то есть эстетический)═ элемент присущ вообще всей деятельности человека, всем сферам культуры.[4]═ Не только спорт или искусство, но и философия, культовое действо, политика (и как ее часть - война), социальная жизнь и трудовая деятельность - ничто не лишено элементов игры, то есть по сути дела важного компонента эстетического.
═══ Если мы возьмем функцию выражения , то тоже увидим, что вся культура пронизана им, ибо без коммуникации, без передачи смысла, без тех или иных способов символизации, семантизации, пре-ображения культура, да и цивилизация в целом немыслимы. Однако═ здесь необходимо ясно понимать, что не всякое выражение (или презентация смысла) имеет отношение к эстетическому, но только то, которое сответствует эстетической ситуации, т.е. неутилитарно, имеет целью игру═ душевных или духовных сил, приводит в конечном счете к контакту,═ возводит человека на некие духовные уровни,═ возбуждает в нем═ духовное наслаждение.══ Эстетическим выражением наделено, прежде всего и в наивысшем смысле, опять же искусство, ибо оно, в частности,═ ради этого и получило бытие.═ Фактически все многообразные художественные языки искусства═ возникли для реализации эстетического (= художественного) выражения.═ Образы и художественные символы искусства - наиболее концентрированные, предельно насыщенные эстетической энергией феномены.
═════ Сказанное о выражении практически относится и к другому важнейшему элементу эстетического отношения - неутилитарному созерцанию.═ Это вполне понятно, когда речь идет о созерцании искусства или какого-то объекта природы.═ Однако существуют еще и более глубокие формы созерцания - духовного, которое особенно сильно было развито в различных религиозных и мистических системах.═ Как быть с ним, относится ли═ vita contemplativa═ философов и мистиков,═ практики медитации и им подобные формы погружения в духовный мир к сфере эстетического?═ Это сложный и еще практически неразработанный вопрос. Сегодня, однако, уже можно с достаточной мерой определенности сказать, что элемент эстетического играет в этих духовных практиках большую роль, если вообще в основе их не лежит собственно эстетический принцип.═ Во всяком случае уже тот факт, что эти формы созерцания предельно неутилитарны и что большинство из них сопровождается или завершается всевозможными зрительными, слуховыми, световыми═ феноменами и неописуемым духовным наслаждением, выходом созерцающего из земного мира в какие-то иные духовные измерения свидетельствует о том, что многие мистические практики имеют прямое и непосредственное отношение к эстетическому опыту в прямом и, пожалуй, самом чистом виде.[5]═ Единственное отличие этих практик от традиционно принимаемого за эстетический опыта состоит в том, что в них объект созерцания находится не вне, а внутри субъекта,═ и═ "восприятие" осуществляется непосредственно на духовном уровне, а не с помощью чувственно воспринимаемых форм.═ Это отличие тем не менее не представляется мне сущностным, но лишь локальным.
═════ В этом нас может укрепить и мнение крупнейшего православного мыслителя нашего столетия о.Павла Флоренского, который вообще считал аскетику в прямом смысле православной эстетикой, а духовных старцев, посвятивших себя созерцанию "света неизреченного", - главными эстетическими субъектами. Не случайно, подчеркивает Флоренский, аскетику сами═ "святые отцы называли не наукою и даже не нравственною работою, а искусством - художеством, мало того, искусством и художеством по преимуществу═ ═- "искусством из искусств", "художеством из художеств." Главный плод и цель этого искусства - особое неформализуемое знание, "созерцательное ведение", которое , в отличие от теоретического знания - philosophia (любви к мудрости), именуется любовью к красоте - philokalia ( "любо-красие"). Именно поэтому сборники аскетических творений назывались "Филокалиями". О.Павел считает, что русский перевод их как "Добротолюбие" не очень удачен. Точнее было бы называть эти сочинения "Красотолюбием" или понимать "доброту" в утвердившемся наименовании не в современном, а в древнем, более "общем значении, означающем скорее красоту, нежели моральное совершенство".═ И в примечании он дополняет: "Несомненно, что в понятии "добротолюбия", как и в греческом═ philokalia═ основной момент художественный, эстетический, но не моральный■.
═════ "Красотолюбие" не только открывает аскету особое ведение, но и реально приобщает его к красоте. Аскетика, считает Флоренский, "создает" не столько "доброго■, сколько "прекрасного" человека. В этом ее специфика. Отличительная черта святых подвижников - совсем не их "доброта", которая бывает и у людей грешных, "а═ к р а с о т а═ духовная, ослепительная красота лучезарной, светоносной личности, дебелому и плотскому человеку никак недоступная." Наука "красотолюбия" позволяет человеку достичь преображения плоти, обретения первозданной красоты творения еще в этой земной жизни. Лицо подвижника реально становится "светоносным ликом", из него изгоняется "все невыраженное, недочеканенное" и оно "делается художественным портретом себя самого, идеальным портретом, проработанным из живого материала высочайшим из искусств, "художеством художеств".═ Подвижничество есть такое искусство".═ Это лицо поражает всех своими сиянием и красотой, несущими во вне "внутренний свет" подвижника.═ Именно в таком реальном созидании красоты усматривал о.Павел один из главных смыслов эстетики.
═══ Аскетизм, подчеркивает он, не отрицает видимую красоту мира, твари, тела человеческого, но усматривает в ней следы первозданной красоты, умонепостигаемую мудрость Творца. Флоренский приводит рассказ Иоанна Лествичника об аскете, который умилился до слез при виде прекрасного женского тела и воспылал еще большей любовью к Богу - творцу этой красоты. Итак, заключает о.Павел, цель подвижнической жизни - достижение "нетления и обожения плоти через стяжание Духа", одним из свидетельств обретения которого является дар видения красоты. Отсюда "цель устремлений подвижника - воспринимать всю тварь в ее первозданной победной красоте. Дух Святой открывает себя в способности видеть красоту твари. Всегда видеть во всем красоту - это значило бы "воскреснуть до всеобщего воскресения" (цитата из Иоанна Лествичника - В.Б.), значило бы предвосхитить последнее Откровение, - Утешителя".
═══ Итак, монашеский подвиг должен увенчаться стяжанием Святого Духа, который просвещает и преображает человека духовно и физически, делает его прекрасным и способным к восприятию красоты. "Духоносная личность прекрасна, - писал Флоренский, - и прекрасна дважды. Она прекрасна═ о б ъ е к т и в н о , как предмет созерцания для окружающих; она прекрасна и═ с у б ъ е к т и в н о , как средоточие нового, очищенного созерцания окружающего".═ Подвижник, таким образом, является одновременно и объектом и субъектом эстетического. Путем аскетического подвига он преобразил самого себя, и в нем открылась для созерцающих его "прекрасная первозданная тварь." С другой стороны, и "для созерцания святого" в процессе его духовного просвещения открывается первозданная красота универсума. Он сам являет собой красоту, пребывает в красоте и созерцает красоту. Таково, по мнению о.Павла, и бытие истинного члена Церкви, ибо "церковность есть красота новой жизни в Безусловной красоте, - Духе Святом".
═══ Таким образом, святой подвижник, реально приобщаясь к жизни в "безусловной красоте", фактически еще при жизни преодолевает границу между двумя мирами Универсума: дольним и горним; и совершает он эту сложнейшую онтологическую метаморфозу на уровне эстетического - на путях любви к красоте - филокалии. О высоте и значимости этой акции свидетельствует хотя бы тот факт, что, по Флоренскому, подвижник таким образом поднимается фактически на уровень Софии Премудрости Божией, ибо она и "есть первозданное естество твари, творческая любовь Божия", объединяющая тварный мир с Богом в космическое всеединство; она - "истинная Тварь или тварь в Истине" .
════ Здесь═ мы рискуем далеко уклониться═ от непосредственного предмета нашей беседы, хотя софиология, естественно,═ имеет═ прямое и непосредственное отношение к эстетике, а софийность - одна из важнейших характеристик искусства, однако об этом я говорил достаточно подробно в другом месте[6].═ Возвращаясь к интереснейшим и глубоким мыслям П.А.Флоренского, можно утверждать,═ что сказанного им вполне достаточно не только для выявления места═ эстетического в аскетических и мистических практиках, но и вообще для понимания значимости═ эстетического в культуре в целом.
════ Наконец, в приведенных идеях Флоренского по эстетике аскетизма═ мы особенно рельефно видим еще одну важную функцию эстетического в культуре - преображающую.═ Одной из идеальных задач аскетики является═ реальное преображение духа и тела аскета в более духовные, прекрасные, совершенные, гармоничные и т.п. субстанции,═ т.е.═ фактически - преображение в более высокий эстетический феномен.═ Этим свойством в той или иной мере обладает, естественно, не только аскетика или религиозная практика, но и любой творческий процесс .═ Многие виды искусства с древности были направлены (и часто достаточно осознанно), если не на преображение в онтологическом смысле (как в аскетике), то по крайней мере на какое-то улучшение, просветление, украшение человека,═ окружающей его среды, жизни в целом.═
═════ Особенно остро эту функцию искусства и эстетического прочувствовали и пытались реализовать русская религиозная эстетика XIX-XX веков и ряд направлений русского искусства═ начала ХХ века. Здесь она получила название теургии .═ Ее суть русские религиозные мыслители и теоретики символизма видели в реальном преобразовании, преображении самой жизни по эстетическим законам.═ Эстетика осмысливалась как некая действенная наука и сила, преобразующая мир руками людей на основе божественного замысла и под руководством═ творческого Духа═ или═ Софии Премудрости Божией.═ Наиболее четко суть теургии сформулировал русский философ первой пол. нашего века═ Н.А. Бердяев.═ Высоко оценив символизм как наиболее совершенный тип художественного творчества, он приходит к убеждению, что в искусстве все-таки нельзя достичь ⌠высшей реальности■.═ В символизме, считал он,═ художественное творчество перерастает себя и выходит за пределы искусства в традиционном смысле. Творчество покидает сферу культуры и перетекает в само бытие, оно становится═ т е у р г и е й, созидающей новое бытие.═ "Теургия не культуру творит, а новое бытие, теургия сверхкультурна. Теургия - искусство, творящее иной мир, иное бытие, иную жизнь, красоту как сущее. Теургия преодолевает трагедию творчества, направляет творческую энергию на жизнь новую... Теургия есть действие человека совместно с Богом, - богодейство, богочеловеческое творчество".═ При этом проблему искусства как теургии Бердяев считал преимущественно русской проблемой и именно с теургией связывал═ грядущее "славянско-русское возрождение".═
════ Преобразовательно-созидательный аспект эстетического был осмыслен в нашем столетии и нерелигиозной эстетикой и художественной практикой.═ В частности, конструктивисты, как═ убежденные материалисты и позитивисты, ставили перед собой задачу преобразовать жизнь людей с помощью и на основе художественно-эстетических законов, естественно, только и исключительно усилиями самого человека.═ Затем эти идеи были развиты═ технической эстетикой, дизайном, всевозможными художественно-прикладными и архитектурными практиками, ориентированными на организацию среды обитания человека.
═══════ Таким образом,═ мое описательное определение эстетического, приведенное выше, может быть дополнено еще одним═ значимым параметром - преображенчески-теургическим.═ Приобретя в акте традиционного эстетического восприятия или творчества═ опыт контакта с космическими духовными сферами, проникнув своим духом в их суть и структуру, эстетический субъект далеко не всегда ограничивается только духовным наслаждением от этого.═ Нередко им овладевает стремление к═ действенной реализации своего духовного опыта в обыденной═ жизни - тогда он стремится встать на пути преображения═ и ═теургии.═
════ Примеры═ наличия эстетического начала во всех═ сферах═ культуры можно увеличивать до бесконечности, и каждый при желании может сделать это сам, руководствуясь изложенным здесь пониманием Культуры и эстетического.
Во всяком случае, если читатели этого краткого очерка═ после его прочтения с большим вниманием и уважением отнесутся к сфере эстетического и к эстетике, как относительно молодой, но имеющей большое будущее науке, автор будет считать, что его цель достигнута.
════════════════════════════════════════════════════════════════════════════════════════════
═
[1] См. подробнее: История эстетической мысли. Т. 1-5. М., 1985 - 1990.
[2] ═См.: Кроче Б. Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика. М., 1920.
[3] ═Подробнее об эстетике П.А.Флоренского см.: Бычков В.В. Эстетический лик бытия (умозрения Павла Флоренского). М., Знание, 1990.
[4]═ См., в частности: Хейзинга Й.═ HOMO═ LUDENS. В тени завтрашнего дня. М., Прогресс. 1992.
[5] ═Изучение православной культуры привело меня в свое время к введению нового понятия═ "Aesthetica interior" (внутренняя эстетика) применительно к монашеским практикам созерцательной жизни (см. мои книги: Малая история византийской эстетики. Киев, Путь к истине, 1991. С.92-120; 269-280;═ Русская средневековая эстетика. XI-XVII века. М., 1992. С.185-197 и др.).
[6]═ ═Подробнее об эстетическом смысле софиологии см. в моей книге ⌠Духовно-эстетические основы русской иконы■. М., Ладомир, 1995. С. 267-302.