Всем близким и друзьям
посвящается┘

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследований принципов познания сущности явлений в религиовеäении обусловлена своеобразием современного этапа общественного развития как в нашей стране, так и в мире в целом. На смену глобальному идеологическому противостоянию приходят новые реальности социального бытия, ожидания действительного воплощения в жизнь фундаментального принципа свободы совести, утверждающего в обществе, с одной стороны, принципиальную плюралистичность, толерантность и открытость, а с другой √ порождающего активизацию многообразных форм духовного консерватизма, фундаментализма и традиционализма.

В этой связи особую роль начинает играть религиоведение, освоение которого представляется необходимым для ╚становления каждого человека как личности, для формирования его духовной культуры╩[1]. Наряду с формированием демократических институтов наблюдается и усиление опасности перерастания личных свобод в беспредел произвола и зверства терроризма, причем ареной политического противоборства все чаще становятся межконфессиональные отношения, грозя усилением общей напряженности и трагедиями новых религиозных войн.

Многолетние традиционные представления о религии преимущественно как об иллюзорном отражении действительности, носящем принципиально антинаучный характер, породили сегодня обратную картину. Теперь нередко все светское начинает считаться ╚атеистическим╩, ╚безбожным╩ и ╚безду╜ховным╩. Да и в самой религии допустимыми порой начинают считаться только традиционные формы (православие, ислам, буддизм или даже шаманизм), тогда как так называемые ╚новые религии╩ безоглядно осуждаются как ╚тоталитарные секты╩. Такого рода терминология встречается не только в конфессиональных, но и â секулярных изданиях.

Очевидно, что отмеченные социальные тенденции нуждаются в глубоком и всестороннем осмыслении, требующем как широких социологических исследований, так и глубокого методологического анализа. Крушение государственной идеологии и возникновение своего рода ╚рынка идей и мировоззрений╩ пробудили в первые годы перестройки взрывной интерес не только к традиционным для России религиям, но и к совершенно новым религиозным движениям, частично пришедшим к нам из других стран, а частью возникшим на нашей почве.[2] Массовыми и обыденными явлениями сегодня стали различные эзотерические курсы и сеансы, многочисленные оккультные издания, оздоровительные ╚духовные технологии╩ и спортивные школы восточных единоборств, опирающиеся на определенную духовную практику.

Самым существенным образом ситуация сказывается на системе образования, традиционно ориентированной на передачу знаний и ценностей от одних поколений к другим. ╚Деидеологизация╩ образования, призванная освободить про╜граммы и учебные курсы от устаревшей политической софистики, грозит обернуться децивилизацией и деаксиологизацией, разочарованием в каких бы то ни было ценностях вообще, помимо сугубо прагматичных и ╚ощутимых╩. Вакуум легитимных, поддерживаемых государством и принимаемых гражданами ясных духовных приоритетов заполняется могущественнейшей магией и мифологией средств массовой информации, властью многочисленных имиджмейкеров.

Духовное возрождение, на которое иногда делали и делают еще сегодня ставку как на волшебное средство решения политических и экономических проблем, очевидно, не оправдывает возлагавшихся на него упований. Само по себе, без взвешенной и продуманной государственной политики в тонкой и болезненной сфере взаимодействия убеждений, стихийное возрождение оборачивается феноменами ╚Великого Белого Братства╩ и ╚АУМ Сенрике╩, раскованностью эротизма и мистикой оккультизма, преступностью сатанизма, вспышками фанатизма и нетерпимости самого разного рода, осквернением кладбищ, памятников, культовых зданий, оскорблениями чувств верующих и убийствами духовных лидеров.

Низкая методологическая культура тиражируемых средствами массовой информации публикаций, очевидная порой предвзятость и ангажированность их содержания, отсутствие единого подхода к традиционным и новым религиям среди специалистов, представителей государственных структур и самих конфессий препятствует сегодня нахождению общего основания для соотнесения противостоящих точек зрения. Необходимость встать над односторонними позициями адептов разных мировоззренческих позиций делает чрезвычайно актуальным анализ типологических подходов к проблеме и тех методологических оснований, на которые они опираются.

Прежде всего это проявляется в самом общем понимании того, что скрывается за словом ╚религия╩. Только объективный научный анализ основных представлений о сущности и явлениях религии как предмете и объекте религиоведческой рефлексии позволит преодолеть обособленность и одно╜сторонность многообразных трактовок этих проблем. Именно этому аспекту религиоведческой методологии и посвящена в основном данная работа. Основным материалом для исследования стали как многочисленные публикации в современной российской печати, так и классические произведения философов, теологов и религиоведов, ученых других отраслей знания, исследующих сложный и многоаспектный феномен религии, а также учебные пособия по религиоведческой проблема╜тике, специфически преломляющие научное понимание проблем в целях преподавания.

В свете сказанного представляется чрезвычайно важным анализ опыта методологического осмысления религии как в нашей стране, так и в международном сообществе, что позволит адекватно и корректно осветить основные представления о специфике, происхождении и формах развития религии в контексте европейской и мировой культуры.[3] В нашей стране сегодня это исследование обретает еще и очевидное нравственное содержание, позволяя, с одной стороны, вернуть религии ее достойное место в общественной жизни, а с другой √ методологически обосновать необходимость уважения права каждого гражданина на свободу совести, предотвратить усиление клерикализма, фанатизма, религиозной нетерпимости и нового мракобесия в обществе. Это делает чрезвычайно актуальными как анализ проблемы научно-методологического обоснования необходимости диалога носителей разных убеждений, так и утверждение необходимости воли к взаимопониманию и терпимости в отношении инакомыслящих и инаковерующих.

Сегодня в обществе и литературе, с определенной мерой неизбежных в таких случаях условности и схематизма, можно отметить оформляющееся противостояние трех типов мировоззренческих субкультур, активно конкурирующих между собой. Помимо традиционно противопоставляемых в европейской культуре последних четырех столетий ╚религии╩ и ╚атеизма╩, в последние десятилетия в массовом обыденном сознании все громче о себе начинает заявлять и ╚новый политеизм╩[4]. Он представляет собой возрождающиеся феномены дохристианских и донаучных мировоззренческих форм, которые в средствах массовой информации и некоторых научных публикациях иногда еще обобщенно называют ╚эзо╜терикой╩, ╚неоязычеством╩, ╚оккультизмом╩.

Сегодня международное и российское законодательство защищают право индивида на свободу совести, гарантируя возможность его самоидентификации с той или иной конкретной традицией. Это, однако, не означает, что все традиции и субкультуры равноправны, тождественны и взаимозаменимы. Секуляризм как рациональная установка на законность и научность лежит в основе современной научно-технической цивилизации, вытесняя эзотерику и религию в относительно маргинальную сферу личных и субъективных мировоззренческих предпочтений. Колдун, экстрасенс или священник не могут заменить честного политика, квалифицированного врача или инженера. Произведения современных астрологов не тождественны космогоническому мифотворчеству наших предков.

В то же время именно религиоведением и культурологией каждая из субкультур может быть осмыслена как элемент некоторого целого, играющий определенную социальную роль. В философской литературе распространенным является общее деление мировоззрения на три типа √ ╚житейское, религиозное и философское╩[5], что близко к выделяемым в историческом плане ╚мифологическому╩, ╚религиозному╩ и ╚философ╜скому╩ типам мировоззрения.[6] Такие типологии созвучны антропологической концепции Б.Малиновского, различающего магию, религию и науку в качестве трех совечных измерений гармоничного отношения человека с миром.[7] Во всех этих классификациях выделяемые типы мировоззрения признаются закономерными и необходимыми этапами или формами отношения человека с миром.

Эти мировоззренческие позиции образуют те или иные самовоспроизводящиеся локальные духовные пространства, отличающие один регион от другого и одну историческую эпоху от другой. Каждая из субкультур имеет сегодня свои средства массовой информации, международные связи, организационные структуры, идеологические концепции и волю к самоутверждению, рождающие мировоззренческий плюрализм, напряженность противопоставляющихся духовных исканий, взаимную критику, иногда и самокритику, ведущие к поиску путей для диалога.

Тем самым они совершенно определенно обретают объективно-надличностный характер, создавая удивительное многообразие и богатство локальных, региональных, национальных и континентальных культур, оказывающих обратное влияние на формирование личных мировоззренческих позиций. Религиоведение призвано разработать современную методологию, способствующую объективному постижению слож╜ного и многоаспектного феномена религии и позволяющую дать рекомендации для деятельности государственных структур с целью поддержания гармоничной духовно-нравст╜венной атмосферы в обществе.

Определенный практический опыт в этом направлении стал накапливаться и в Архангельске, где с 1993 года развивается сотрудничество в сфере религиоведческих исследований в рамках международного проекта ╚Экология духа╩. Проект объединил университетских преподавателей, ученых и теологов России, Норвегии, Швеции, Германии и США, сотрудников министерств, департаментов образования и образовательных учреждений разных уровней в поисках возможностей взаимопонимания и диалога в сложной сфере осмысления путей духовного становления личности. Универсальное и локальное, родное и вселенское здесь полагаются не отрицающими, но дополняющими друг друга, взаимообогащающимися в своем диалоге и продвижении к истине как полноте постижения целого. Концепция проекта и ход его реализации многократно освещался в научных публикациях и в прессе.[8]

Автор глубоко признателен всем, кто оказал помощь и дал ценные советы при чтении рукописи, способствуя выходу книги:

сотрудникам Министерства общего и профессионального образования Российской Федерации Бруднову А.К., Костиковой М.Н., Полыковской О.А.;

═сотрудникам кафедры философии религии и религиоведения философского факультета Московского государственного университета им.М.В.Ломоносова Яблокову И.Н., про╜фес╜со╜ру, доктору философских наук; Никонову К.И., про╜╜фессору, доктору философских наук; Красникову А.Н., до╜центу, кан╜ди╜дату философских наук;

про╜фессору кафедры философии Финансовой Академии при Правительстве РФ, доктору философских наук Скибицкому М.М.;

профессору кафедры философии ИППК Московского государственного университета им.М.В.Ломоносова, доктору философских наук Кантерову И.Я.;

про╜фессору, доктору философских наук Югаю Г.А.;

ректору Поморского государственного университета им. М.В.Ло╜╜мо╜но╜со╜ва, профессору, доктору исторических наук Булатову В.Н.;

главному специалисту департамента образования администрации Архангельской области Баскакову Н.В.;

сотрудникам областного Центра христианской культуры Карпунину С.И., Тарасовой Н.Л.;

участникам проекта ╚Экология духа╩;

зарубежным коллегам, участникам проекта ╚Экология духа╩ профессору Р.Кристиансену (университет Тромсе, Норвегия); профессору С.Андерзену (университет Умео, Швеция); профессору С.Бергману (Гетеборгский универ╜ситет, Швеция); профессору Г.‑Ю.Фраасу (Мюнхенский уни╜верситет, Германия);

директору издательства Поморского государственного университета Базаркиной В.П.;

сотрудникам НИИЦ ╚Центроконцепт╩ Поморского го╜су╜дар╜ственного университета;

родителям, жене Валерии и детям.